Пиала #2399, "Башня Жёлтого журавля", 95 мл., фарфор дровяного обжига

На одной стороне поднимается многоярусная башня, на другой над соснами летят два журавля. Между ними лежат горы, облака и большие участки свободного пространства. Пейзаж разворачивается постепенно, при повороте пиалы, и напоминает короткий живописный свиток, замкнутый в круг.

Золотистый фон создан не обычной цветной заливкой. Пиала покрыта 草木灰釉 / cǎomù huī yòu / цаому хуй ю - «травяно-зольной глазурью» и прошла 柴烧 / cháishāo / чайшао - «дровяной обжиг». В раскалённой печи растительная зола спекается с фарфором, формируя полупрозрачные медовые поля, графитовые затемнения, зернистые наплывы и мягкие серые границы.

Эту поверхность нельзя спроектировать до последнего пятна. Огонь проходит по стенкам неравномерно, зола оседает с разной плотностью, а глазурь реагирует на температуру и положение предмета в печи. Слишком тяжёлый наплыв может закрыть рисунок, перегрев испортить край, а неудачное затемнение нарушить всю композицию. Здесь печной след получился выразительным, но точным: он не заглушает роспись, а становится её облаками, скалами и дымом.

По форме это 钵式杯 / bōshì bēi / боши бэй - «чашеобразная пиала». Округлое тулово поднимается от небольшой кольцевой ножки и плавно раскрывается к тонкому бортику. Спокойная, цельная геометрия хорошо удерживает сложный круговой сюжет и не перетягивает внимание с живописи на саму форму.

Поверх зольной поверхности вручную написаны белые журавли, сосны и башня с поднятыми углами крыш. Белые крылья выделены плотными мазками, тёмные перья и длинные клювы собраны тонкой линией. Пейзаж почти монохромный, поэтому небольшие охристые и красные детали воспринимаются особенно точно.

Изображение связано с 黄鹤楼 / Huánghè Lóu / Хуанхэлоу - «Башней Жёлтого журавля». Связь подтверждает каллиграфия на обороте:

黄鹤一去不复返，白云千载空悠悠
huáng hè yī qù bù fù fǎn, bái yún qiān zǎi kōng yōu yōu

«Жёлтый журавль, однажды улетев, уже не вернётся; лишь белые облака тысячу лет плывут в пустом небе».

Это строки из знаменитого стихотворения Цуй Хао эпохи Тан. В них Башня Жёлтого журавля становится местом, где человеческое время сталкивается с почти неподвижным временем неба: птица исчезает, поколения сменяются, а облака продолжают свой путь. На пиале эта мысль разложена по поверхности буквально. Журавли уходят за край, башня остаётся среди гор, а зольная глазурь превращается в облачную даль.

Ценность предмета складывается из редкой техники и цельности замысла. Мастер сначала должен получить удачный результат в дровяной печи, сохранив чистоту формы и красивое распределение золы, а затем вписать в уже возникший рисунок журавлей, башню и каллиграфию. Здесь случайность огня и точность руки не спорят между собой: печь создаёт пространство, а роспись превращает его в пейзаж из танского стихотворения.